Культ безопасности
Подписка Редакция Печатная продукция Медиатека Добровольная пожарная охрана Викторины
Сотрудники МЧС России поддержали донорскую акцию «Жизнь+1» Автор: Сергей Аксенов, ГУ МЧС по Приморскому краю
Публикации по темам

Работа хирургов в полевых условиях

Представьте себе город после сильнейшего землетрясения. Жилые дома, магазины, общественные здания – все превращено в руины. Это груды кирпича, бетона, железной арматуры, под которыми находятся сотни пострадавших. Тех, кто выжил, извлекают спасатели, после чего раненых доставляют в аэромобильный госпиталь МЧС. Впрочем, к нему местные жители подвозят и тех, кто получил травмы, ну будучи под завалом.  Как говорят врачи, их работа после таких ЧС – это та самая  военно-полевая хирургия, которая появилась в годы Первой мировой войны: кругом хаос и разрушение, а здесь, в палатке цвета хаки, люди в белых (а сегодня, в зеленых) халатах обрабатывают зияющие раны, ампутируют раздробленные  кости, накладывают гипс. И так, практически без отдыха, проходят сутки...трое.. десять.. месяцы!

По словам медиков, после землетрясения 95% пострадавших  имеют травмы конечностей. Так, в Пакистане в 2005 году, в первые же сутки, в аэромобильный госпиталь поступило 17 раненых только с переломами бедер! А еще – два десятка переломов голени, больше 20 переломов верхних конечностей и т.д. И всем требуется экстренная операционная помощь!

Как вспоминает один из самых известных хирургов МЧС, прошедший десятки кампаний, Иван Иванович Софронов, первый серьезный выезд госпиталя, его « боевая обкатка» произошла в 1999 году, в Югославии. Тогда  медицинские модули располагались совсем недалеко от линии фронта. И работать в таких опасных условиях пришлось около месяца.

Софронов занимал в то время должность начмеда и ведущего хирурга госпиталя. Он рассказал, что по структуре тот уже был практически  идентичен нынешнему: травматологи, хирурги, терапевты, медсестры  – штат был полностью укомплектован. Имелось и необходимое оборудование, в т.ч.  рентген аппараты.

Важно, что тогда руководством МЧС было решено не просто подарить югославам весь медицинский комплекс по окончании миссии. Там, на месте, были организованы курсы для врачей и инженеров, с последующей обязательной сертификацией. Так передавался опыт работы в военно-полевых условиях.

После 99-го года госпиталь МЧС стали привлекать на все крупные ЧС, а также для участия в гуманитарных акциях.  Иван Иванович Софронов, прошедший как военврач, и военные конфликты в Алжире и Сомали, и Афганскую войну, не переставал поражаться вместе с коллегами, как в слаборазвитых странах люди могут выживать практически со смертельными   диагнозами.  Например, однажды в госпиталь привезли пожилого человека, у которого лопнул аппендицит и уже начался перитонит. До сих пор в голосе опытного хирурга-травматолога Софронова звучит удивление, когда он говорит, что после операции и ввода  антибиотиков больной не просто выжил, но еще и очень быстро поправился!

- А как обеспечивается стерильность помещений? Ведь в южных странах вы работаете при очень высокой температуре и влажности воздуха…

- Ну, во-первых, у нас есть специальное оборудование трех видов. Первый – дезинфекция путем аэрации воздуха. Второй –  с помощью кварцевых ламп. Ну и ,в третьих, мы имеем большие установки – дезаторы. И когда мы делаем крупные операции, особенно такие, где много гноя, обязательно по окончании операции помещение стерилизуется. У нас была пара случаев, когда модуль приходилось обрабатывать внепланово. Например, привезли больного с кровотечением,  поместили в реанимацию, а вскоре выяснилось, что у него открытая форма туберкулеза. Конечно, весь блок пришлось срочно кварцевать. Чтобы не повторялось таких ошибок, вечером сели,обсудили ситуацию, подумали и решили поставить такой приемно-диагностический пост. У нас там сидел доктор А.Сальников, фельдшер А.Сорокин, вот они и вели прием, первичный  осмотр и распределяли: этого больного  – к терапевту, этого  - к инфекционисту, этого – к хирургу. Если что-то было непонятно – отправляли в небольшую палатку, где мы уже коллегиально ставили диагноз. И надо сказать, что такой пункт родился именно из потребностей  работы госпиталя. Из практики. Ну и, естественно, в последующих выездах это все было обкатано, отработано, и больше мы на одни и те же грабли не наступали.

- Иван Иванович, в первые сутки в зоне ЧС Вы и ваши коллеги делаете по несколько десятков операций в сутки. За счет каких ресурсов можно обеспечить такой поток?

- Ну, во-первых, у нас существуют в специальных укладочных ящиках готовые наборы, например, травматологические. Что это даёт?  Например, быструю ампутацию конечности, какой бы сложный случай не был представлен.  Также есть специальный набор для раненых в грудь и живот. Набор для оказания помощи при ранениях черепа. Наборы стерильны, и это качество сохраняется в течение 5 лет. Также есть наборы перевязочных, шовных материалов, инструментария. Все это стерильно и сразу готово к употреблению. В этом, конечно, важное отличие структуры нашего госпиталя от обычной больницы. В зоне ЧС мы трое-четверо суток можем работать только на этих наборах, автономно. После этого, конечно, начинаем их стерилизацию, и они используются повторно.  У нас есть для этого вся необходимая аппаратура: и ультразвуковая, и автоклав.

- Кроме того, поток пациентов мы можем увеличивать за счет  тех практических уроков, которые мы получаем на выездах. Во-первых, это сплоченность коллектива – каждый знает, что ему делать, где и что брать, в каких ящиках что лежит, где гипс маленький, средний, большой и т.д.  Если я сказал сестре, что у больного – перелом бедра, значит, на одном столе идет подготовка репозиции, сестра знает, сколько нужно лангет больших, маленьких, сколько гипса. И вот мы на первом столе какую-то процедуру закончили – переходим на соседний. Там уже все подготовлено, делаем репозицию и т.д. Пропускная способность увеличивается в разы, когда каждый знает своё дело. Фактически, это уже доведено до автоматизма. Я только ставлю диагноз, а сестра уже четко понимает, что ей нужно подготовить для процедуры.

Обычно на выезде бывает 2 полостных хирурга и 3-4 травматолога. Надо сказать, что из-за объективных трудностей  мы добираемся к месту ЧС, как правило, на 2-3 день: в отдаленные, особенно, горные  местности помощь раньше не поспевает. Пострадавшие с тяжелыми полостными ранениями в грудь и живот, уже не выживают. Поэтому все внимание врачей сосредоточено на травмах конечностей и черепно-мозговых ранениях.

Как военно-полевой госпиталь,  мы развертываемся очень быстро и в течение 2-х часов ставим 2-3 операционные. Первая – для самых тяжелых случаев, когда надо проводить ампутации, обработки ран с обширным повреждением мягких тканей, сосудов, нервов. Вторая операционная – даже можно сказать, гипсово-репозиционная , там, где  у нас стоит рентгеновский аппарат. Мы делаем снимок, трепанируем, делаем гипсовую мобилизацию. Далее пишем, когда явиться или даем выписку, если он отправляется в эвакуацию? Какой диагноз и  что сделано. Третья операционная – это для раненых в грудь и живот. Они все-таки бывают, конечно. А второе ее предназначение – для сотрудников МЧС. Особенно для спасателей, которые работают в завалах. Были  случаи переломов и голеностопных суставов, и вывихи костей, коленных суставов. По счастью, еще ни разу мы не проводили нашим сотрудникам серьезных полостных операций. Они ведь отличные профессионалы и знают, как уберечь себя от опасных травм.

Когда спасатели уезжают, а госпиталь остается, мы используем этот модуль как перевязочный. Потому что всех, кого мы прооперировали, невозможно разместить в нашем стационаре, и они просто через 2-3 дня приходят на перевязку. А ведь, как правило, в госпиталь стоит огромная очередь, охрана на входе, поэтому мы даем им маленькие пропуска и пишем определенные часы приема. И когда эти больные приезжают потом на перевязку, охрана их пропускает и они, минуя общую очередь, сразу идет в третью палатку на перевязку. Там постоянная бригада, и за счет этого мы опять же серьезно разгружаем общий поток пациентов.

- Какие выезды были наибольшим испытанием для сотрудников госпиталя?

- По количеству больных и сложности случаев, пожалуй, тяжелым оказался выезд в Афганистан в 2001 году, а Пакистан в 2005-м,  и  на Гаити в 2010 году. Помню,  в Афганистане, когда мы добрались через горы в нужный район, было 5 часов утра. С нами ехали корреспонденты 1-го канала, «России» и др. И вот один оператор ехал рядом со мной, и весь путь в 450 км держал на руках аппаратуру, потому что бросало нас в этих грузовиках жутко.  Всё было в пыли и в грязи. Как приехали, сразу стали развертывать госпиталь. Первой поставили командирскую палатку, а я вижу – после нервной, бессонной ночи парень совсем ничего не соображает. И я ему говорю – иди туда, немножко отдохни. Он пошел, и, видимо, заснул как убитый. Часов в 5 вечера он заходит к нам, а мы уже около двух десятков человек прооперировали. И он с таким удивлением говорит: «А вы что, не спали?!!». А как же тут уснешь, когда полторы тысячи человек пострадавших! Мы, как это часто бывает, начали работать прямо «с колес».

- Как же вы выдерживаете, ведь человеческим силам есть предел?

 - На больших ЧС, как правило, ночью вводится комендантский час. Это все-таки передышка. Да, все равно до десятка человек приходят, но их  дежурные врачи  осматривают, если надо, оказывают первую помощь, и оставляют в стационаре до утра. Так что 3-4 часа удается поспать! Организм, конечно, собирается в экстренных ситуациях. Когда начинается работа, забываешь обо всем, не до собственных проблем. Только когда возвращаемся домой, вся накопленная усталость разом дает о себе знать. Поэтому нам обязательно дают время на реабилитацию – это необходимость. Ведь следующий выезд может быть уже через несколько дней!

Исторический календарь
Сентябрь
ПнВтСрЧтПтСбВс
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930   
При поддержке

МЧС России

Партнеры
Всероссийское добровольное пожарное общество
Информационные партнеры